110 лет наследию купца Панина

 

Настоящему архитектурному украшению Солдатской слободы в Ростове-на-Дону — ансамблю из трех зданий на Ульяновской / Баумана исполнилось уже 110 лет.

Одним из них является старообрядческая церковь, община которой в эти дни особо отмечает круглую дату.

Чем не повод вкратце вспомнить историю этого наследия.

Вплоть до 30-х годов XX в. улицы носили свои исторические названия — Ульяновская называлась Канкринской, а Баумана — Воронцовской.

В 1900-х известный ростовский купец-старообрядец Николай Алексеевич Панин выкупает на участке по Канкринской, 39 несколько домиков — на их месте он планирует построить целый комплекс из трёх зданий: храм, дом для священника и служителей (причта), а также богадельню — для «бедных престарелых больных Ростовских граждан».

Биография Панина — отдельная тема. Здесь лишь упомянем о том, что он владел крупным гвоздильным заводом.

Несмотря на то, что на церкви висит табличка с указанием авторства столичного архитектора Покровского — нет достоверных источников о том, что именно по его проекту она была возведена.

К осени 1910 года  в черновом виде здания уже были построены, а к 1912 —  частично функционировали.
В 1918 году купец умирает и завещает все три здания общине, однако большевики вносят свои коррективы и они переходят в собственность государства. В 30-х в храме размещаются сначала курсы ПВО, а затем радиозавод. Остальные здания становятся жилыми.

В наилучшей сохранности по деталям дошел до нас именно храм: дожила ковка, родные оконные рамы, внутренняя столярка, радиаторы отопления, метлахская плитка.

Дом причта с элементами северного модерна выделяется в уличном пространстве прежде всего своим куполом с подлинным кровельным покрытием.
«Внутрянка» дома, как и в церкви, тоже неплохо сохранилась. Сейчас на его первом этаже размещается музей донского старообрядчества.
Изначально дом был соединен с храмом подземным ходом — ныне он заложен.

Богадельня конструктивно объединена с домом Причта, своим главным фасадом она выходит на Воронцовскую (ныне Баумана). Внутри сохранилась центральная лестница с коваными ограждениями и изначальная коридорная планировка.

Все три здания ранее имели единое дворовое пространство.
К сожалению, долгое время здание богадельни не являлось памятником (ОКН), что позволило жильцам и фонду капремонта хорошенько поиздеваться над его обликом.Только недавно по нашей заявке здание поставили на охрану и теперь весь комплекс — ОКН.

Подробнее об истории сооружений и знаковых для донского старообрядчества персонах можно узнать, посетив музей на Ульяновской, 39.

Снос дома Алавердова

В Нахичевани на углу 20 линии и ул. Мурлычёва началась расчистка площадки под очередной ЖК от строительной компании «Кристина».

Под ковш идут, как минимум, три старинных дома, возведенных в конце XIX 一 начале XX века.

Первым пал бывший жилой дом Губаревых (Мурлычёва, 27) 一 его, как говорят, снесли ещё на прошлой неделе.

Сейчас происходит снос наиболее примечательного объекта 一 бывшего жилого дома Манука Алавердова.

Предположительно, это был родственник известного нахичеванского «кирпичеделателя» Хачатура Алавердова.

По словам очевидцев, дом представлял из себя крепкий и основательный купеческий особняк 一 с роялем, старинной мебелью, изразцовыми печами-голландками и дубовым паркетом.

Интересно, что в доме до последнего времени проживала семья Алавердовых 一 по видимому, во время постреволюционных коммунальных преобразований им повезло и большевики не выкинули их из родового имения. Теперь сами съехали.

Угловой дом еще стоит. Как свидетельствуют архивные источники 一 это бывший жилой дом некоего Андрея Пискунова.

Дома не являлись объектами культурного наследия и, соответственно, не обладали защитным статусом, что и позволило застройщику вполне спокойно расселить жильцов и освоить территорию.

По опыту наших обращений в Комитет по охране ОКН, дома эти вряд ли признали бы памятниками. А на данный момент, как уже не раз говорилось, это единственный правовой способ сохранять подобные здания.

Не смотря на фрагментарные уничтожения, старые Ростов и Нахичевань местами еще могут похвастаться целостностью исторической застройки, что является, безусловно, ценным активом привлекательности современного Ростова-на-Дону. И для того, чтобы его сохранять 一 нужна политическая воля даже не на муниципальном (здесь традиционное болото), а на губернаторском уровне.

Нужны практические решения о создании исторических заповедных зон с запрещением сносов объектов архитектурного наследия вместо разглагольствования о том, как цветет и пахнет так называемая «южная столица».

Кирпич месяца — IX

 

Сентябрьский экземпляр — с улицы Полицейской. Именно так до 1897 года называлась Тургеневская.

В 1880-х годах она стала активно застраиваться кирпичными зданиями, которые приходили на смену небольшим деревянным домикам.

Под №31 как раз в этот период появляется двухэтажный доходный дом потомственного почетного гражданина, нахичеванца Михаила Черчепова (Черчопова). Это был купец I гильдии, владевший в Нахичевани-на-Дону салотопенным и воскобойным заводом.

XXI век бывший дом купца встречает уже в аварийном состоянии и в 2009 году колесный экскаватор ставит точку в истории его материального существования.

Как это часто водится — в память о здании осталась лишь его частица в виде сохранившегося кирпича.

При разрушении дома выяснилось, что сложен был он из кирпичей завода нахичеванского купца Егора Минасовича (Минаевича) Красильникова.

Производство его, по отдельным данным, было основано еще в 1860-х и располагалось в Кизитеринской балке, на окраине Нахичевани. На 18-й линии, кстати, сохранился его помпезный особняк.

На руинах здания среди массы клейм с инициалами купца — ЕМК, совершенно случайно попалось и вот это архаичное колёсико.

Экземпляр имел идентичный другим кирпичам формат и цвет, что позволило отнести его к разновидности клейма завода Красильникова. В дальнейшем эта версия подтвердилась при сносе другого объекта, где наблюдалось то же чередование клейм. Разновидность редкая. Как трактовать клеймо — понимания нет. 

В Осетии на дореволюционных кирпичах встречается подобный знак — там это можно атрибутировать как знак рода производителя кирпича — тамгу.

Но у донских армян подобного замечено не было.
Вопрос трактовки клейма остаётся открытым.

Уроки «реставрации»

 

Достается в последнее время историческим зданиям, где размещаются школы.

При освоении недетских бюджетов на ремонтах и реставрациях объекты зачастую теряют свой подлинный вид и итоги работ ничего кроме обсценной лексики у многих горожан не вызывают. 

Пару лет назад мы рассказывали, как убили исторический вид ростовской школы искусств №2 на ул. Народного Ополчения, 59. Интересное кирпичное здание, связанное с памятными событиями о войне, превратили в строение из вентфасадных панелей. Объект не обладал защитным статусом и в правовом поле повлиять на ситуацию мы не смогли — колхозники от культуры и архитектуры тогда взяли верх.

Есть еще несколько примеров школ, итоги реставраций которых, вызывают вопросы — об этом в ближайших постах.

А вот свежий случай — объект культурного наследия «Дом С.Кистова, в котором находилось музыкальное училище Ростовского отделения Императорского русского общества» на Советской, 30. Возведено в 1897 году. Ныне это школа №1.

Когда рабочие летом стали расчищать кирпичную кладку — мы ничего коварного не заподозрили.

Но вот недавно с фасадными стенами стало твориться что-то странное. Расчищенную поверхность начали покрывать шпаклевкой, а швы неровно выделять топорной выпуклой расшивкой, ничего общего с исторической кладкой не имеющей. 

Весь этот волнистый ужас спокойно можно рассмотреть с улицы и задаться вопросом: кто все эти люди? И что они делают на памятнике архитектуры?

В документации указано, что «реставрацию» ведут «спецы» из некоей Южной строительной компании. 

Через оконные проёмы видно, что внутрянка здания тоже изрядно вычищена. Внутрь доступа нет, поэтому, можно только предположить куда отправились возможно сохранявшиеся до ремонта подлинные элементы интерьера.

Кстати, установленные леса привлекли наше внимание и к кровле мансардных элементов — сразу же подумалось, что подрядчик приложил руку и к ним.

Однако, как выяснилось, им досталось ранее.

До 2014 года на шатровых завершениях мансард сохранялась аккуратно положенная подлинная черепица «рыбья чешуя» из оцинковки. Пожалуй, это был единственный пример уцелевшей объемной чешуи на шатрах и куполах в городе, что уже делало её для нас уникальной.

Однако в 2016 она заменена на кривой новодел из окрашенного металла.

Жаль, что этот факт прошел тогда незамеченным.

И вот теперь, вслед за кровлей — добивают и фасад.

Резонные вопросы о том, что творится на памятнике направлены нами в Комитет по охране ОКН.